Между нами (2024) 2 (, Россия) смотреть фильм онлайн
Митя уже давно привык к тишине своей маленькой квартиры. Здесь пахло старыми книгами, остывшим кофе и чем-то неуловимо тоскливым. Он писал когда-то пьесы, которые даже ставили в маленьких театрах, но потом всё как-то незаметно остановилось. Теперь дни тянулись однообразно, а ночи он проводил за пустым экраном ноутбука, глядя в никуда.
Однажды утром он проснулся от чужих голосов. В комнате разговаривали две девчонки. Одна — совсем юная, лет тринадцать, с растрёпанной чёлкой и взглядом, который будто всё время кого-то проверяет на прочность. Другая — постарше, лет двадцать пять, красивая, но какая-то уставшая, с голосом актрисы, привыкшей говорить громче, чем нужно. Они называли друг друга Ника и Даша. И они явно считали, что квартира теперь их.
Митя пытался кричать, размахивать руками, хлопать дверями. Ничего не помогало. Предметы проходили сквозь него, а сестры продолжали распаковывать сумки, будто его здесь и не существовало. Только младшая, Ника, вдруг замерла посреди комнаты и посмотрела прямо на него. «Ты кто?» — спросила она тихо, но без страха. Остальные её не слышали. Только она видела призрака в старом свитере, который бродил по собственной квартире.
Сначала Митя злился. Он требовал, чтобы они убирались, объяснял, что это его дом, его жизнь, его вещи. Ника слушала, поджав губы, а потом вдруг сказала: «Если ты призрак, значит, тебе уже всё равно, где лежать. А нам негде». И в этих словах было столько простой, детской правды, что Митя впервые за долгое время замолчал.
Проходили дни. Даша пропадала на съёмках и репетициях, возвращалась поздно, падала на диван без сил. Ника оставалась дома, делала уроки, готовила себе макароны и иногда разговаривала с Митей. Поначалу это были короткие колкости, потом — настоящие разговоры. Она рассказывала, как ненавидит школу, как боится, что сестра однажды не вернётся, как мечтает когда-нибудь сыграть главную роль в настоящем спектакле. Митя слушал и понимал, что впервые за много лет его кто-то действительно слышит.
Он начал вспоминать свою старую пьесу. Ту самую, которую так и не закончил. Когда-то он думал, что в ней есть что-то важное, но потом разуверился. Теперь, глядя на Нику, он вдруг почувствовал, что может дописать её. Не для театров, не для критики — просто чтобы она прозвучала. Ника стала его первым и единственным зрителем. Она сидела на подоконнике, болтала ногами и честно говорила, где скучно, а где хочется плакать.
Иногда по вечерам, когда Даша засыпала на диване, а Ника читала при свете настольной лампы, Митя садился рядом и просто смотрел. Он понимал, что уже не злится. Что эта странная компания из двух сестёр и одного призрака стала для него важнее, чем всё, что было раньше. Он не знал, отпустит ли его эта жизнь-призрак, если пьеса будет закончена. Но впервые за долгое время ему захотелось не просто исчезнуть, а остаться.
А ещё он начал замечать, как Ника иногда смотрит на Дашу — с тревогой и нежностью одновременно. И как Даша, думая, что никто не видит, гладит сестру по голове, пока та спит. В этих маленьких жестах было больше смысла, чем во всех статьях и рецензиях, которые когда-то читал Митя. Он понял, что любовь — это не громкие признания и не драматические финалы. Это когда кто-то остаётся рядом, даже если весь мир считает, что тебя уже нет.
Теперь он писал каждую ночь. Страницы заполнялись быстро, слова находились сами. Ника иногда засыпала прямо за столом, положив голову на руки, а Митя продолжал работать, стараясь не шуметь. Он знал, что времени у него немного. Но впервые за много лет это его не пугало. Потому что рядом были люди, которые его видели. И этого оказалось достаточно, чтобы захотеть вернуться к жизни. Хотя бы ненадолго. Хотя бы для того, чтобы сказать спасибо.
Однажды утром он проснулся от чужих голосов. В комнате разговаривали две девчонки. Одна — совсем юная, лет тринадцать, с растрёпанной чёлкой и взглядом, который будто всё время кого-то проверяет на прочность. Другая — постарше, лет двадцать пять, красивая, но какая-то уставшая, с голосом актрисы, привыкшей говорить громче, чем нужно. Они называли друг друга Ника и Даша. И они явно считали, что квартира теперь их.
Митя пытался кричать, размахивать руками, хлопать дверями. Ничего не помогало. Предметы проходили сквозь него, а сестры продолжали распаковывать сумки, будто его здесь и не существовало. Только младшая, Ника, вдруг замерла посреди комнаты и посмотрела прямо на него. «Ты кто?» — спросила она тихо, но без страха. Остальные её не слышали. Только она видела призрака в старом свитере, который бродил по собственной квартире.
Сначала Митя злился. Он требовал, чтобы они убирались, объяснял, что это его дом, его жизнь, его вещи. Ника слушала, поджав губы, а потом вдруг сказала: «Если ты призрак, значит, тебе уже всё равно, где лежать. А нам негде». И в этих словах было столько простой, детской правды, что Митя впервые за долгое время замолчал.
Проходили дни. Даша пропадала на съёмках и репетициях, возвращалась поздно, падала на диван без сил. Ника оставалась дома, делала уроки, готовила себе макароны и иногда разговаривала с Митей. Поначалу это были короткие колкости, потом — настоящие разговоры. Она рассказывала, как ненавидит школу, как боится, что сестра однажды не вернётся, как мечтает когда-нибудь сыграть главную роль в настоящем спектакле. Митя слушал и понимал, что впервые за много лет его кто-то действительно слышит.
Он начал вспоминать свою старую пьесу. Ту самую, которую так и не закончил. Когда-то он думал, что в ней есть что-то важное, но потом разуверился. Теперь, глядя на Нику, он вдруг почувствовал, что может дописать её. Не для театров, не для критики — просто чтобы она прозвучала. Ника стала его первым и единственным зрителем. Она сидела на подоконнике, болтала ногами и честно говорила, где скучно, а где хочется плакать.
Иногда по вечерам, когда Даша засыпала на диване, а Ника читала при свете настольной лампы, Митя садился рядом и просто смотрел. Он понимал, что уже не злится. Что эта странная компания из двух сестёр и одного призрака стала для него важнее, чем всё, что было раньше. Он не знал, отпустит ли его эта жизнь-призрак, если пьеса будет закончена. Но впервые за долгое время ему захотелось не просто исчезнуть, а остаться.
А ещё он начал замечать, как Ника иногда смотрит на Дашу — с тревогой и нежностью одновременно. И как Даша, думая, что никто не видит, гладит сестру по голове, пока та спит. В этих маленьких жестах было больше смысла, чем во всех статьях и рецензиях, которые когда-то читал Митя. Он понял, что любовь — это не громкие признания и не драматические финалы. Это когда кто-то остаётся рядом, даже если весь мир считает, что тебя уже нет.
Теперь он писал каждую ночь. Страницы заполнялись быстро, слова находились сами. Ника иногда засыпала прямо за столом, положив голову на руки, а Митя продолжал работать, стараясь не шуметь. Он знал, что времени у него немного. Но впервые за много лет это его не пугало. Потому что рядом были люди, которые его видели. И этого оказалось достаточно, чтобы захотеть вернуться к жизни. Хотя бы ненадолго. Хотя бы для того, чтобы сказать спасибо.
Читать далее...
Всего отзывов
0